«Петровы в гриппе» и в кино: Алексей Сальников рассказал об идеальной российской экранизации

 Фото: НД29

Литератор подробно рассказал о сильных сторонах киновоплощения своего бестселлера и дальнейших творческих планах.

Один из хедлайнеров книжной части архангельского фестиваля «Белый июнь» Алексей Сальников точно не знает, как обстоят дела с продажами его романа «Петровы в гриппе и вокруг него», ставшего бестселлером ещё до успешной экранизации Кирилла Серебреникова, вошедшей в конкурсную программу Каннского кинофестиваля.

Однако в современной России режиссёрское видение Серебреникова становится всё менее востребованным, несмотря на его многочисленные смелые заявки создать что-то великое буквально во всех сферах режиссёрского искусства. Как бы там ни было, на «Белом июне» Алексей Сальников представил новый роман в жанре городского фэнтези «Оккульттрегер».

Сложные вопросы долга и семейных ценностей, взаимоотношений между совершенно разными людьми в силу обстоятельств, непредсказуемых бытовых ситуаций и потустороннего в материальном мире продолжают волновать Алексея Борисовича, о чём он честно рассказал в ходе презентации «Оккульттрегера». Более подробно на некоторых аспектах своих литературных трудов писатель остановился в беседе с журналистами ведущих изданий Поморья.

Спустя почти два года после своего первого визита в Архангельск литератор держался всё так же просто, с восхищением говорил о столице Поморья на широкой Северной Двине, как «городе большой воды» и был совершенно открыт для любых вопросов.

Вы писатель, которого уже экранизируют. Такое редко бывает – кого ещё можете вспомнить из своих коллег, кому так повезло?

Ну, допустим, мне кажется, что Гузель Яхиной в этом отношении не повезло. Хочу подчекнуть – сильная сторона отечественного кинематографа, это доминирование так называемого режиссёрского кино. При таких условиях близость к первоисточнику не так важна – лишь бы фильм классный был. Порой просто переложение книги на язык кино и его прямой пересказ ничего вообще не даёт. Взять, допустим, «Generation “П”» Виктора Пелевина. Его экранизировали, вроде бы и слова те же и актёры прекрасные, а вот не хватило именно режиссёрской работы.

А экранизация вашего земляка, писателя Алексея Иванова?

«Географ глобус пропил» получился хорошо, кстати, как-то с душой подошли. И там было, что снимать на самом деле. В моём случае Кириллу Серебреникову пришлось потрудиться, придумывая, что из моего романа сделать. Но у него была своя идея.

Мой любимый случай экранизаций – это «Чародеи». Есть повесть братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» и прекрасно, что параллельно существует фильм «Чародеи», пусть авторы в своё время и побесились по этому поводу. Тот же Станислав Говорухин создал фильм по роману Жюль Верна «Дети капитана Гранта», это тоже классно. Вроде бы это впрямую воспроизведённый текст, но в то же время смотреть можно с удовольствием. Так что мне даже не совсем понятно, что в итоге влечёт за собой успех экранизаций.

С этой точки зрения как «Петровы в гриппе» оцениваете?

Просто прекрасно. Это какое-то чудо, действительно, Серебреников и вся съёмочная группа заставили меня посмотреть на этот текст с другой стороны.

Я не писал о прошлом в контексте его влияния на дальнейшую жизнь своих героев, ведь прошлое уже прошло. А вот Серебренников смог это показать. Этот удивительный момент детства Петрова, где он резко вспоминает, что всё было не так плохо, и это перерастает в поход с сыном до дома из машины… Это конечно прямо переворачивает представление. Я понял вдруг, что режиссёр на самом деле проникся текстом, потому что фильм не возник из ниоткуда, это была идея Серебреникова – снять всё так. Он увидел, как отец и сын идут, он придумал, какую музыку в этот момент вставить. И это вызывает, конечно же, не то что бы уважение, но какое-то чувство сопричастности и благодарности. Ещё классно получилось, что ребёнок, которого подобрали на роль сына Петрова, сыгранного Семёном Серзиным, действительно похож на Серзина. И даже на Чулпан Хаматову. Там где-то есть кадр, где они вместе сидят и как-то очень классно, что очень-очень похожи. Веришь, что перед нами семья, потому что будто бы это действительно их сын.

Что вы скажете о кастинге Ивана Дорна (артисту запрещён въезд в Россию до 2072 года – НД29)? Что символизирует его персонаж?

Это удивительное попадание Кирилла Серебренникова, ведь он не знал, как выглядел мой друг, который покончил с собой в молодости примерно по тем же причинам, что изложены в кино, хотя и не чисто по литературным. То же скажу и о роли Сергея Дрейдена – он отлично сыграл нашего местного редактора отдела поэзии, с которым я очень коротко знаком. Как, не зная этих людей, Серебреников выбрал именно их? Редактор тоже был такой пожилой человек и именно с такой интонацией всегда говорил. И Дорн получился примерно такой же, как мой погибший друг, тоже рыжеватый. Для меня важнее всего было именно это попадание актёров в роли, а на всё остальное я просто не обратил внимания. Я очень удивлён этим попаданием.

Иван Дорн и Семен Серзин на съемочной площадке / пресс-служба фильма «Петровы в гриппе»

То есть для вас это в фильме очень важно?

Да. Ещё прекрасно, что там все матерные слова запиканы, кроме одного, которым меня называла когда-то мама, его там можно услышать. Уникальное слово вообще, не знаю, где она его подцепила… В целом интересно, как работает механизм запикивания нецензурных слов в кинематографе. То есть если запикивать слова Копатыча из Смешариков, такие как «ёлки», «иголки» и «укуси меня пчела», то при просмотре с пиканием возникнет ощущение, будто он страшный матерщинник, бывший пилот Люфтваффе… И все Смешарики в некоторых ситуациях начинают прямо очень сильно ругаться, печатными словами.

В литературных кругах был разговор о некоем романе, который вы начали но не дописали. Этот текст как-то используется?

Ну, там какие-то куски и может-быть я куда-нибудь их запихну, но полностью не использую. Всегда какие-то клочки идут в дело. Так недописанный роман «Нижний Тагил» попал в эпилог романа «Оккульттрегер». И там очень замечательный эффект из-за разницы в творческом подходе. Видно, что Прасковья чем-то отличается от Егора. Условно говоря способом мышления. Там по-разному представлен этот момент в основном романе и эпилоге.

Что вы можете сказать о национальной идее России, возможно, как-то её сформулировать?

Но в своём литературном творчестве я не занимаюсь формулировкой таких понятий. Я лишь своими словами пересказываю те истории, которые сами собой приходят в голову. Они, так или иначе, встраиваются в нашу культуру или не встраиваются. Я вообще не знаю что это такое национальная идея.

Дальнейшие творческие планы?

Сначала ещё один роман закончить, а потом продолжение к нему написать. Я пока не наигрался с героями «Оккульттрегера» по большому счёту. Будет вторая часть романа, а может даже третья. Следующая часть, как я думаю, будет о том, как родственники съезжаются на похороны и начинают скандалить. Они не понимают, из-за чего покойник покончил с собой, гадают, что-то вспоминают, друг друга обвиняют. Это длинный семейный скандал, рассказывающий о человеке. И хочется в нём пройтись по всему. Поскольку жанр скандала многообразен, ведь у всех людей разные взгляды на те или иные проблемы. В этой полемике можно будет много что затронуть и рассмотреть с разных сторон. А по нашим временам как-то хочется всё же что-то проговорить.

Чего вам не хватает в жизни?

Я и сам однажды задумался, чего же мне не хватает в жизни? Сын быстро вырос и будет внук. Так чего же мне не хватает… И понял, что не хватает всего одного. Знаете когда над ребёнком смеёшься, а он переспорить тебя не может, но пытается двумя руками просто закрыть тебе рот чтобы ты не смеялся – вот этого не хватает. И больше ничего, оказывается.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.